«Почему я не вправе сама решать, рожать мне или нет? Разве я не могу распоряжаться собственным телом?», – такие вопросы часто приходится слышать от сторонников абортов. Ответа на них тем, кто их задает, как правило, не требуется: они для себя уже все решили, исходя исключительно из соображений личного удобства. С точки же зрения христианской этики аборт является ни чем иным, как убийством беспомощного ребенка – возможно, самым гнусным видом человекоубийства из всех возможных. Ведь с момента зачатия младенец, находящийся в чреве матери, является самостоятельной личностью, а не частью организма женщины.
Такое понимание начала жизни человека сформировалось еще в ветхозаветное время. Господь говорит пророку Иеремии: «Я образовал тебя во чреве… и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя» (Иер 1. 5-6). В Новом Завете отношение к аборту как к прямому нарушению Шестой заповеди: «Не убий» сложилось уже с первых веков христианства. «Женщина, учинившая выкидыш, есть убийца и даст ответ перед Богом. Ибо… зародыш во утробе есть живое существо, о коем печется Господь», – пишет христианский философ II столетия Афинагор Афинянин.
Святитель же Василий Великий (IV в.) в своих Правилах, а именно – во втором и восьмом, уточняет: «Умышленно погубившая зачатый во утробе плод подлежит осуждению смертоубийства… Дающие врачевство для извержения зачатого в утробе суть убийцы, равно и приемлющие детоубийственные отравы» – причем срок беременности в данном случае никакого значения не имеет. Такой точки зрения на аборты православная Церковь – как и католическая, и другие преемственные церкви – придерживается до сего дня. При этом соучастниками детоубийства в данном случае считаются не только врач или бабка, сделавшие аборт, но и мужчина, подтолкнувший или прямо вынудивший женщину пойти на это злодеяние.
О том, что аборт может нанести организму женщины непоправимый вред, препятствуя ей вообще когда-либо в будущем стать матерью, лишний раз говорить не стоит: это общеизвестно. Заметим только, что пока женщина жива, есть и возможность отмолить этот грех. Однако молиться об этом придется всю жизнь. В православной традиции есть особое Молитвенное последование с покаянным каноном о грехе убийства чад во утробе. Как часто его читать, устанавливает священник, к которому женщина приходит исповедоваться.
В Основах социальной концепции Русской православной церкви упоминается единственное обстоятельство, при котором искусственное прерывание беременности допускается. Аборт допустим тогда, когда дальнейшее протекание беременности прямо угрожает жизни и здоровью матери. Но и в таком случае женщине впоследствии предстоит вычитывать личное покаянное правило. Ведь убийство остается убийством - даже если налицо смягчающие обстоятельства.
Однако чаще всего аборты связаны не с угрозой жизни женщины, а с тем, что рождение ребенка, дико сказать, признается «неудобным»! Греческий церковный писатель ХХ века архимандрит Епифаний (Феодоропулос), который у себя на родине почитается как старец, упоминает в одной из своих книг любопытный (и назидательный) случай. Однажды в город к его духовному чаду – врачу-гинекологу – приезжает крестьянин, который объявляет, что его жена готовится сделать аборт. Мол, и так в семье трое детей, и растить четвертого им будет тяжело. На это врач отвечает: «Ведь твоя жена подвергнется опасности. Почему бы тебе не убить одного из тех троих, которые уже есть, желательно младшего, а этот пускай рождается? Так у тебя и будет трое детей». Мужчина вскочил, будто ударенный молнией – и вдруг что-то понял… Вскоре у них с женой родился четвертый ребенок. А врач стал новорождённому крестным. Вот такая история.
В. Сергиенко
