Человек зашел в храм. Поставил перед иконой зажженную свечу. Помолился, послушал немного службу. На хорах поют монотонно. Священники выходят из алтаря, произносят что-то однообразное, заходят обратно. Спина уже болит. Ноги начали затекать. Человек вышел и отправился по своим делам. Он побывал перед открытой дверью, ведущей на небеса – но этого даже не заметил.
Люди разные. Для одних каждое посещение храма – это визит в совершенно иной мир, где всё время происходят новые открытия, переживаются неведомые ранее ощущения. Для других же со временем церковная служба становится обыденностью, и в храме они скучают – а то и вовсе перестают туда ходить. Иеромонах Афанасий (Дерюгин) в одной из своих проповедей рассказал про мужчину, который на вопрос, почему он перестал ходить в храм, ответил: «Что туда ходить? Всё время одно и то же: Христос воскресе да Христос воскресе». Оказывается, в храм он из года в год приходил только на Пасху, поэтому и слышал каждый раз одну и ту же службу.
Скучно в храме человеку бывает, если он молится невнимательно, не стараясь вникнуть в смысл происходящего. Между тем только за литургией звучат, чередуясь, восемь разных напевов и восемь разных стихов. Около ста двадцати славословий, без малого 365 разных проповедей на разные дни, в которые совершается память разных святых и событий; почти по числу дней года – разных отрывков из Евангелия, Апостола и Ветхого Завета. Отнюдь не одно и то же! Но различать особенности службы начинаешь лишь со временем, когда внимательно вникаешь в то, что разворачивается вокруг, и ты всё глубже постигаешь суть православного богослужения. Если же ходить в храм лишь когда жизнь заставит – или как в кино, по выходным – оценить всего богатства церковных служб невозможно.
Храм Божий – это не кино и не театр, куда люди спешат на премьеру в погоне за новыми впечатлениями. В храм идут не за новизной ощущений, а совсем с другой целью: чтобы пережить покаяние и внутреннее обновление. Идут ради духовного, а не душевного. Ради того, что и за чертой этой краткой земной жизни останется с нами. Тот, кто хотя бы время от времени готовится к Причастию и в конце Таинства Евхаристии подходит к Чаше, чтобы приобщиться Святых Даров, знает, что это никогда не переживается одинаково. То же самое – с Таинством елеопомазания. Ни одна исповедь (если только это не механическое перечисление грехов по списку) не похожа на другую – не внешне, а по тому состоянию, которое она оставляет в душе. Человек, живущий церковной жизнью, испытывает целую гамму различных чувств (не всегда благостных) – но скука к их числу точно не относится.
В. Сергиенко
