«Вы видели иконы, на которых вместе со святыми изображены черти? – спрашивала у аудитории одна из участниц популярного телешоу. – Получается, молясь перед такой иконой, верующие автоматически и им поклоняются?» К сожалению, в зале не оказалось священника или духовно грамотного мирянина, способного ей ответить. А может, такие и были – но поняли, что ответ той женщине на самом деле не нужен... Так или иначе, вопрос об изображении на иконах представителей демонического мира требует пояснения.
Во-первых, молимся мы не иконе, а тому, кто на ней изображен. Это может быть Троица, Христос Господь, а также Богородица, ангелы или святые, помощи которых мы просим. Именно к ним устремлены наши мысли и чувства во время молитвы. На некоторых иконах – например, «Страшный суд», «Архангел Михаил повергает сатану», «Николай Чудотворец изгоняет беса»– действительно присутствуют изображения демонов или самого дьявола – однако они лишь иллюстрируют сюжет. Внимание молящегося направлено не к ним – если, конечно, молитва совершается как подобает.
Самого образа, тем более освященного, такие изображения не оскверняют, оставаясь лишь частью композиции – как и пейзажи, животные, здания, также представленные на иконах. Если же ум молящегося человека все время сбивается на изображения демонов, ему стоит задуматься о собсственном духовном состоянии. Чего в его сердце больше – стремления к спасению или страха погибели? Любви к Богу и Его святым или же ненависти к грешникам и бесам, пусть на первый взгляд и праведной? «Если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно» (Мф. 6, 22-23), – говорит Господь, и это касается не только глаз физических, но и ока душевного, и ока нашего ума тоже.
В православной традиции икону часто уподобляют окну в горний мир. Если икона – это окно, то изображение на ней подобно витражу на стекле. Начни раскладывать его в уме на цвета и фрагменты – и вся радость от созерцания прекрасного тут же уйдет. Лишь воспринимая всю композицию целиком мы можем постичь замысел мастера, сердцем проникнуть в самую его суть.
Справедливости ради нужно заметить, что и у мастеров церковного искусства случаются промахи в интересующем нас вопросе. Однажды Льежский собор Святого Павла заказал бельгийскому скульптору Жозефу Гейфсу статую Люцифера, скорбящего о своем низвержении с небес. Мастер выполнил работу великолепно – однако, простояв в соборе шесть лет, статуя была затем из него удалена. Глядя на нее, прихожане думали не о трагедии разлучения с Богом, а о красоте самой скульптуры. Брат Жозефа, Гийом Гейфс, также скульптор, выполнил второй вариант статуи. Его работа была не менее искусной, однако включала в себя ряд деталей, направляющих мысли созерцающих ее в правильное русло: кандалы на ногах, корона в руке Люцифера, которую он снял в миг падения, едва заметные рожки на голове... Эта статуя стоит в соборе и теперь. А первоначальный вариант скульптуры авторства Гийома Гейфса занял свое место в собрании Брюссельского музея.
Страх навредить душе при молитве перед «демонической» иконой – очень давний, он существует много веков. В русских землях он нашел свое отражение в фольклоре (иначе не скажешь) об «адописных» иконах; из народной среды он шагнул в литературу и даже в церковное предание. В житии Василия Блаженного имеется явно фольклорное включение о том, как святой, якобы, метнул камень в надвратный образ; толпе, готовой тут же растерзать его за святотатство, он предложил отковырнуть краску с иконы – когда это было сделано, под верхним слоем письма проступил бесовский лик.
Поиск «адописных икон» стал для многих навязчивой идеей после церковного Раскола (старообрядцы иконы «господствующей церкви», мягко говоря, отвергали – со всеми, происходящими отсюда, инсинуациями) – и достиг своего пика в XIX веке. Связанные с этой фобией случаи описаны в произведениях Н. Лескова и других русских писателей. Как бы там ни было, факт остается фактом: до наших дней ни одна старинная икона, где под святыми ликами были бы намеренно скрыты демонические изображения, не дошла. Что позволяет отнести «адописную» иконопись к числу околоцерковных суеверий – таких как «четверговая соль» и прочих, подобных.
Кто-то возразит: то, что «адописные» иконы не были обнаружены, не значит, что их никогда и не было. Может, и так. Однако думать, что молитва, которую человек адресует Богу, может быть «присвоена» дьяволом, по меньшей мере, наивно. Конечно, чисто теоретически, подобная «икона» могла быть написана – но сатана, действующий до времени только с попущения Божьего, едва ли что-то с ее помощью получит.
В. Сергиенко
