Доктор Гааз: накануне канонизации.
Доктор Гааз: накануне канонизации.

Доктор Гааз: накануне канонизации.
В больнице для бедных
Доктор Гааз в Тюрьме
Доктор Гааз и арестант
Доктор Гааз и крепостные крестьяне
Доктор Гааз испытывает облегченные кандалы
Доктор Гааз на памятной медали
Доктор Гааз просит генерал-губернатора об облегчении участи осуждённых
Едины на поприще служения ближнему
Могила доктора Гааза на московском Введенском кладбище
Памятник доктору Гаазу в Москве, в Малом Казённом переулке
Доктор Гааз: накануне канонизации.
В больнице для бедных
Доктор Гааз в Тюрьме
Доктор Гааз и арестант
Доктор Гааз и крепостные крестьяне
Доктор Гааз испытывает облегченные кандалы
Доктор Гааз на памятной медали
Доктор Гааз просит генерал-губернатора об облегчении участи осуждённых
Едины на поприще служения ближнему
Могила доктора Гааза на московском Введенском кладбище
Памятник доктору Гаазу в Москве, в Малом Казённом переулке

В нынешнем году исполняется 240 лет со дня рождения удивительного человека — Фёдора Петровича (Фридриха Йозефа) Гааза, русского врача немецкого происхождения, немало сделавшего для облегчения участи российских заключённых и ссыльных. Римская католическая церковь готовится к прославлению выдающегося подвижника милосердия.  Едва ли Русская православная церковь сделает то же самое: всё-таки Фёдор Петрович был католиком. Тем не менее, сегодня самое время ещё раз вспомнить о жизни и делах «святого доктора», как ещё при жизни прозвали его пациенты.

Большинству современных россиян и фамилия Гааза мало что скажет — на всю страну имя доктора носит лишь одна из областных больниц и одна больница тюремная. Однако в ХIX веке всё было иначе. В 1853 году, когда Фёдор Петрович умер, проститься с ним на московское кладбище на Введенских горах пришло двадцать тысяч человек. Энергичный, неунывающий, всегда скромно одетый доктор Гааз посвятил свою жизнь тому, чтобы облегчить, насколько это было в его силах, участь заключенных в тюрьмах и острогах Российской империи. «Спешите делать добро» — именно эти слова высечены на его могильном камне; при жизни он часто вспоминал и другую фразу: у Господа Бога нет других рук, кроме наших.

Фридрих Йозеф Гааз, которому в будущем было уготовано поприще старшего врача московских тюремных больниц, родился в 1789 году в Бад-Мюнстерайфеле, в Пруссии и вырос в католической семье. Его отец был аптекарем. Врачебному делу Фридрих обучался в Йенском и Гёттингенском университетах, а после недолго практиковал в Вене. В самом начале XIX века доктор Гааз перебрался в Россию, чтобы навсегда связать с ней свою судьбу. В 1806 году он уже работал главным врачом московской Павловской больницы. Доктор дважды ездил на Кавказ, где изучал местные минеральные воды и их целебное воздействие на человеческий организм — результаты этих поездок он изложил в вышедшем позднее труде на французском языке. Во время Отечественной войны 1812 года Гааз трудился как хирург в русской армии, вместе с которой дошёл до своей родины — Германии, где пробыл некоторое время. Однако уже в 1813 году доктор вернулся в Москву, где развернул широкую практику, за пятнадцать последующих лет заслужив репутацию внимательного и компетентного врача и став известным и обеспеченным человеком.

В 1829 году по приглашению московского генерал-губернатора князя Г.В. Голицина доктор Гааз вошел в Комитет Попечительного о тюрьмах общества. С этих самых пор известный врач постепенно стал отходить от частной практики, уделяя всё больше времени и внимания здоровью арестантов. Условия, в которых они в то время пребывали, были ужасающими. Осуждённые содержались в переполненных, сырых и тёмных помещениях, сталкивались с жестокостью и равнодушием тюремного персонала, питались скудно и были практически лишены врачебной помощи. Избиения и издевательства также были не редкостью. В пересыльных тюрьмах ситуация была ещё хуже.

Доктор Гааз энергично взялся за дело облегчения участи несчастных. Он добился облегчения условий пересылки, отмены бритья головы для арестанток-женщин, соблюдения элементарных условий гигиены для содержавшихся в тюрьмах. Доктор, не жалея, расходовал на попечение об узниках собственные средства, собирал для них съестные припасы, высылал им в дальние остроги деньги и книги. Фёдор Петрович мог сам прошагать несколько вёрст с этапом арестантов — а к вечеру, измождённым, вернуться домой в Москву.

Кандалы заключенных по инициативе, выдвинутой доктором Гаазом, стали обшиваться кожей, сукном или тканью. Кроме того, Фёдор Петрович активно добивался отмены права помещиков судить крестьян. За личные средства он выкупил из крепостного рабства 74 человека, а также добился отпуска на волю значительного числа детей-крепостных. Немудрено, что немалые средства, заработанные в прежние годы практикой, быстро издержались — и доктор перебрался в маленькую квартирку при больнице, где обитал среди книг и медицинских инструментов. В течение дня он принимал бездомных, заболевших на улицах, посещал арестантов в тюрьмах, осматривая и выслушивая каждого, встречался с представителями власти, добиваясь облегчений содержания для осуждённых — и обычно лишь поздно вечером возвращался домой.

Фёдор Петрович жил в полном одиночестве, отдавая все свои силы служению ближним. В арестантской среде его звали не иначе как «святым доктором»: его доброе имя было известно в тюрьмах и острогах от Санкт-Петербурга до окраин Сибири. Да и среди обычных жителей Москвы его популярность была огромной. Он никогда не отказывал в медицинской помощи ни бедным, ни бездомным, не имевшим возможности заплатить обычному врачу — в жизни многих из них встреча с доктором Гаазом стала поистине волшебным спасением. А вот коллеги по цеху относились к доктору по-разному: кто-то считал его чудаком, кто-то — фанатиком, кто-то же — настоящим подвижником и идеалом врачебного служения…

Русское выражение «сгорел на работе» как нельзя лучше описывает то, что произошло с доктором Гаазом. В 1853 году он — единственный раз в жизни — тяжело заболел. Несмотря на то, что доктор был католиком, прихожанином храма святого Людовика на Малой Лубянке, строгий ревнитель православия митрополит Московский Филарет (Дроздов) благословил отслужить молебен об его выздоровлении. Пытались помочь больному и врачи. Однако лечение уже не могло ничего изменить. Вскоре Фёдор Петрович отошёл ко Господу. Весть о его смерти облетела огромную Россию в считанные дни.

В современной России с её острыми социальными проблемами фигура доктора Гааза снова стала привлекать внимание — возможно, даже большее, чем когда-то прежде за всё время, прошедшее после его смерти. Председатель отдела по церковной благотворительности и социальному служению РПЦ епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон в своем обращении выразил пожелание в том, чтобы «светлый образ доктора Гааза… согревал и вдохновлял нас на деятельную христианскую любовь». А совсем недавно в Москве прошла презентация книги главного редактора издательства Московского патриархата епископа Балашихинского Николая под названием «Спешите делать добро. Доктор Федор Петрович Гааз». 

Хотя процесс канонизации Фёдора Петровича Римской католической церковью ещё не завершён, глава католической архиепархии в Москве, архиепископ Паоло Пеци, поминает «святого доктора» в своей молитве: «Отче Небесный, заступничеством Слуги Твоего Федора Гааза, святого доктора, заступника страждущих и заключенных, молим Тебя: даруй исцеление больным, милосердие, мужество и защиту от заражения — помогающим в страданиях, память о Христе пастырям, мудрость и заботу о людях мирским властям, всем нам — усердие делать добро». Неизвестно, будет ли звучать имя доктора Гааза под сводами православных храмов — ведь все общие для православных и католиков святые жили до раскола единой церкви, произошедшего в 1054 году. При этом не вызывает сомнения, что то великое служение ближнему, которое нёс Фёдор Петрович, сегодня, почти два века спустя, способно содействовать сближению позиций Русской православной и Римской католической церквей по многим вопросам. Прежде всего в том, что касается помощи людям, которые в ней нуждаются. Недавнее решение нескольких десятков российских врачей добровольно отправиться в Италию, где свирепствует эпидемия коронавируса, чтобы оказывать помощь больным — возможно, первое тому подтверждение.

Вы можете написать письмо Богу или поставить свечу в храме.

1
0
0
0
188
Проект «Свеча Иерусалима» создан для того, чтобы нанести на карту мира все религиозные объекты человечества, снабдив каждый из них подробным и интересным описанием. Тем самым мы дадим людям возможность посетить любой храм или дольмен не выходя из дома, просто посмотрев виртуальный тур по культурному или религиозному объекту. 

Оказываем верующим помощь в возжжения свечей за здравие и упокой в христианских храмах Иерусалима и других стран и городов. Помогаем людям  разместить письмо Богу с тем или иным вопросом. Письма помещаются в Стену Плача, Часовню Адама и в Колонну, рассеченную Благодатным огнем.

Комментарии

Написать комментарий
Доктор Гааз: накануне канонизации. Доктор Гааз: накануне канонизации. Доктор Гааз: накануне канонизации.
В нынешнем году исполняется 240 лет со дня рождения удивительного человека — Фёдора Петровича (Фридриха Йозефа) Гааза, русского врача немецкого происхождения, немало сделавшего для облегчения участи российских заключённых и ссыльных. Римская католическая церковь готовится к прославлению выдающегося подвижника милосердия.  Едва ли Русская православная церковь сделает то же самое: всё-таки Фёдор Петрович был католиком. Тем не менее, сегодня самое время ещё раз вспомнить о жизни и делах «святого доктора», как ещё при жизни прозвали его пациенты. Большинству современных россиян и фамилия Гааза мало что скажет — на всю страну имя доктора носит лишь одна из областных больниц и одна больница тюремная. Однако в ХIX веке всё было иначе. В 1853 году, когда Фёдор Петрович умер, проститься с ним на московское кладбище на Введенских горах пришло двадцать тысяч человек. Энергичный, неунывающий, всегда скромно одетый доктор Гааз посвятил свою жизнь тому, чтобы облегчить, насколько это было в его силах, участь заключенных в тюрьмах и острогах Российской империи. «Спешите делать добро» — именно эти слова высечены на его могильном камне; при жизни он часто вспоминал и другую фразу: у Господа Бога нет других рук, кроме наших. Фридрих Йозеф Гааз, которому в будущем было уготовано поприще старшего врача московских тюремных больниц, родился в 1789 году в Бад-Мюнстерайфеле, в Пруссии и вырос в католической семье. Его отец был аптекарем. Врачебному делу Фридрих обучался в Йенском и Гёттингенском университетах, а после недолго практиковал в Вене. В самом начале XIX века доктор Гааз перебрался в Россию, чтобы навсегда связать с ней свою судьбу. В 1806 году он уже работал главным врачом московской Павловской больницы. Доктор дважды ездил на Кавказ, где изучал местные минеральные воды и их целебное воздействие на человеческий организм — результаты этих поездок он изложил в вышедшем позднее труде на французском языке. Во время Отечественной войны 1812 года Гааз трудился как хирург в русской армии, вместе с которой дошёл до своей родины — Германии, где пробыл некоторое время. Однако уже в 1813 году доктор вернулся в Москву, где развернул широкую практику, за пятнадцать последующих лет заслужив репутацию внимательного и компетентного врача и став известным и обеспеченным человеком. В 1829 году по приглашению московского генерал-губернатора князя Г.В. Голицина доктор Гааз вошел в Комитет Попечительного о тюрьмах общества. С этих самых пор известный врач постепенно стал отходить от частной практики, уделяя всё больше времени и внимания здоровью арестантов. Условия, в которых они в то время пребывали, были ужасающими. Осуждённые содержались в переполненных, сырых и тёмных помещениях, сталкивались с жестокостью и равнодушием тюремного персонала, питались скудно и были практически лишены врачебной помощи. Избиения и издевательства также были не редкостью. В пересыльных тюрьмах ситуация была ещё хуже. Доктор Гааз энергично взялся за дело облегчения участи несчастных. Он добился облегчения условий пересылки, отмены бритья головы для арестанток-женщин, соблюдения элементарных условий гигиены для содержавшихся в тюрьмах. Доктор, не жалея, расходовал на попечение об узниках собственные средства, собирал для них съестные припасы, высылал им в дальние остроги деньги и книги. Фёдор Петрович мог сам прошагать несколько вёрст с этапом арестантов — а к вечеру, измождённым, вернуться домой в Москву. Кандалы заключенных по инициативе, выдвинутой доктором Гаазом, стали обшиваться кожей, сукном или тканью. Кроме того, Фёдор Петрович активно добивался отмены права помещиков судить крестьян. За личные средства он выкупил из крепостного рабства 74 человека, а также добился отпуска на волю значительного числа детей-крепостных. Немудрено, что немалые средства, заработанные в прежние годы практикой, быстро издержались — и доктор перебрался в маленькую квартирку при больнице, где обитал среди книг и медицинских инструментов. В течение дня он принимал бездомных, заболевших на улицах, посещал арестантов в тюрьмах, осматривая и выслушивая каждого, встречался с представителями власти, добиваясь облегчений содержания для осуждённых — и обычно лишь поздно вечером возвращался домой. Фёдор Петрович жил в полном одиночестве, отдавая все свои силы служению ближним. В арестантской среде его звали не иначе как «святым доктором»: его доброе имя было известно в тюрьмах и острогах от Санкт-Петербурга до окраин Сибири. Да и среди обычных жителей Москвы его популярность была огромной. Он никогда не отказывал в медицинской помощи ни бедным, ни бездомным, не имевшим возможности заплатить обычному врачу — в жизни многих из них встреча с доктором Гаазом стала поистине волшебным спасением. А вот коллеги по цеху относились к доктору по-разному: кто-то считал его чудаком, кто-то — фанатиком, кто-то же — настоящим подвижником и идеалом врачебного служения… Русское выражение «сгорел на работе» как нельзя лучше описывает то, что произошло с доктором Гаазом. В 1853 году он — единственный раз в жизни — тяжело заболел. Несмотря на то, что доктор был католиком, прихожанином храма святого Людовика на Малой Лубянке, строгий ревнитель православия митрополит Московский Филарет (Дроздов) благословил отслужить молебен об его выздоровлении. Пытались помочь больному и врачи. Однако лечение уже не могло ничего изменить. Вскоре Фёдор Петрович отошёл ко Господу. Весть о его смерти облетела огромную Россию в считанные дни. В современной России с её острыми социальными проблемами фигура доктора Гааза снова стала привлекать внимание — возможно, даже большее, чем когда-то прежде за всё время, прошедшее после его смерти. Председатель отдела по церковной благотворительности и социальному служению РПЦ епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон в своем обращении выразил пожелание в том, чтобы «светлый образ доктора Гааза… согревал и вдохновлял нас на деятельную христианскую любовь». А совсем недавно в Москве прошла презентация книги главного редактора издательства Московского патриархата епископа Балашихинского Николая под названием «Спешите делать добро. Доктор Федор Петрович Гааз».  Хотя процесс канонизации Фёдора Петровича Римской католической церковью ещё не завершён, глава католической архиепархии в Москве, архиепископ Паоло Пеци, поминает «святого доктора» в своей молитве: «Отче Небесный, заступничеством Слуги Твоего Федора Гааза, святого доктора, заступника страждущих и заключенных, молим Тебя: даруй исцеление больным, милосердие, мужество и защиту от заражения — помогающим в страданиях, память о Христе пастырям, мудрость и заботу о людях мирским властям, всем нам — усердие делать добро». Неизвестно, будет ли звучать имя доктора Гааза под сводами православных храмов — ведь все общие для православных и католиков святые жили до раскола единой церкви, произошедшего в 1054 году. При этом не вызывает сомнения, что то великое служение ближнему, которое нёс Фёдор Петрович, сегодня, почти два века спустя, способно содействовать сближению позиций Русской православной и Римской католической церквей по многим вопросам. Прежде всего в том, что касается помощи людям, которые в ней нуждаются. Недавнее решение нескольких десятков российских врачей добровольно отправиться в Италию, где свирепствует эпидемия коронавируса, чтобы оказывать помощь больным — возможно, первое тому подтверждение. Вы можете написать письмо Богу или поставить свечу в храме.