Преподобный Варсонофий Оптинский



Житие

Пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий был од­ним из ве­ли­ких оп­тин­ских стар­цев. По от­зы­ву пре­по­доб­но­го Нек­та­рия, «из бле­стя­ще­го во­ен­но­го в од­ну ночь, по со­из­во­ле­нию Бо­жию, он стал ве­ли­ким стар­цем». Отец Вар­со­но­фий но­сил в ми­ру имя Пав­ла, и это чу­до, с ним быв­шее, на­по­ми­на­ет чу­дес­ное при­зва­ние его небес­но­го по­кро­ви­те­ля апо­сто­ла Пав­ла, ко­то­рый во­лею Бо­жи­ей за ночь пре­вра­тил­ся из го­ни­те­ля хри­сти­ан Савла в апо­сто­ла Пав­ла.

Ста­рец Вар­со­но­фий об­ла­дал всей пол­но­той да­ров, при­су­щих Оп­тин­ским стар­цам: про­зор­ли­во­стью, чу­до­тво­ре­ни­ем, спо­соб­но­стью из­го­нять нечи­стых ду­хов, ис­це­лять бо­лез­ни. Он спо­до­бил­ся ис­тин­ных про­ро­честв о рае. Его ви­де­ли на мо­лит­ве оза­рён­ным незем­ным све­том. По смер­ти сво­ей он несколь­ко раз яв­лял­ся оп­тин­ским ино­кам.

Яр­кую ха­рак­те­ри­сти­ку дал ему игу­мен Ин­но­кен­тий (Пав­лов), ду­хов­ное ча­до стар­ца: «Это был ги­гант ду­ха. Без его со­ве­та и бла­го­сло­ве­ния и сам на­сто­я­тель мо­на­сты­ря отец Ксе­но­фонт ни­че­го не де­лал, а о его ду­хов­ных ка­че­ствах и ве­ли­ком оба­я­нии, ко­то­рое он имел на всех сво­их ду­хов­ных чад, мож­но су­дить по крат­ко­му вы­ра­же­нию из над­гроб­но­го сло­ва: «ги­ган­та ма­лы­ми де­рев­ца­ми не за­ме­нишь».

Путь в Оп­ти­ну стар­ца Вар­со­но­фия ока­зал­ся длин­нее всех осталь­ных Оп­тин­ских стар­цев: он при­шёл сю­да по бла­го­сло­ве­нию пре­по­доб­но­го Ам­вро­сия на со­рок седь­мом го­ду жиз­ни, ко­гда уже силь­ная се­ди­на про­би­лась в его во­ло­сах. Ка­ким же был этот путь?

По­чти со­всем не со­хра­ни­лось до­ку­мен­тов и сви­де­тельств о жиз­ни стар­ца до по­ступ­ле­ния его в чис­ло бра­тии Оп­ти­ной Пу­сты­ни, а это со­рок шесть лет, – мно­гое здесь оста­ёт­ся неиз­вест­ным. Но отец Вар­со­но­фий сам неред­ко рас­ска­зы­вал о се­бе в бе­се­дах с ду­хов­ны­ми ча­да­ми – их за­пи­си и до­нес­ли до нас све­де­ния о его жиз­ни до Оп­ти­ной.

Пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий, в ми­ру Па­вел Ива­но­вич Пли­хан­ков, ро­дил­ся в 1845 го­ду в Са­ма­ре в день па­мя­ти пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го, ко­то­ро­го он все­гда счи­тал сво­им по­кро­ви­те­лем. Мать его На­та­лия скон­ча­лась при ро­дах, а сам ре­бё­нок остал­ся жив бла­го­да­ря Та­ин­ству Кре­ще­ния, ко­то­рое немед­лен­но со­вер­шил над ним свя­щен­ник. Отец его про­ис­хо­дил из ка­за­ков, за­ни­мал­ся тор­гов­лей.

Дед и пра­дед маль­чи­ка бы­ли весь­ма бо­га­ты. По­чти все до­ма по Ка­зан­ской ули­це при­над­ле­жа­ли се­мье Пли­хан­ко­вых. Все чле­ны се­мьи бы­ли бла­го­че­сти­вы­ми и глу­бо­ко ве­ру­ю­щи­ми людь­ми, мно­го по­мо­га­ли на­хо­див­ше­му­ся на этой же ули­це хра­му Ка­зан­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри. Се­мья счи­та­ла, что их род на­хо­дит­ся под осо­бым по­кро­ви­тель­ством Ка­зан­ско­го об­ра­за Бо­жи­ей Ма­те­ри.

По­сле смер­ти ма­те­ри отец же­нил­ся вто­рич­но, и в ли­це ма­че­хи Гос­подь по­слал мла­ден­цу глу­бо­ко ве­ру­ю­щую, доб­рей­шей ду­ши на­став­ни­цу, ко­то­рая за­ме­ни­ла ему род­ную мать. И вот Пав­лу­ша с ран­не­го воз­рас­та – на­сто­я­щий пра­во­слав­ный че­ло­век. Он хо­дит с ма­мой (так на­зы­вал он ма­че­ху) в цер­ковь, ре­гу­ляр­но при­ча­ща­ет­ся, чи­та­ет до­маш­нее пра­ви­ло. Позд­нее он вспо­ми­нал: «Лю­би­ла ма­ма и до­ма мо­лить­ся. Чи­та­ет, бы­ва­ло, ака­фист, а я рас­пе­ваю то­нень­ким го­лос­ком на всю квар­ти­ру: «Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­це, спа­си нас!» Пя­ти лет Пав­лу­ша на­чал при­слу­жи­вать в ал­та­ре и неред­ко слы­шал, как лю­ди пред­ска­зы­ва­ли: «Быть те­бе свя­щен­ни­ком!»

Зна­ме­на­тель­ный слу­чай про­изо­шёл с ре­бён­ком, ко­гда ему бы­ло око­ло ше­сти лет. Он сам вспо­ми­нал позд­нее: «Был я в са­ду с от­цом. Вдруг по ал­лей­ке идёт стран­ник. И див­но, как он мог по­пасть в сад, ко­гда сад окру­жён боль­ши­ми со­ба­ка­ми, ко­то­рые без лая ни­ко­го не про­пус­ка­ют. Ти­хо по­до­шёл стран­ник к от­цу и, по­ка­зы­вая на ме­ня руч­кой, го­во­рит: «Помни, отец, это ди­тя в своё вре­мя бу­дет тас­кать ду­ши из ада!» И по­сле этих слов он вы­шел. По­том мы его ни­где не мог­ли най­ти. И Бог его зна­ет, кто это был за стран­ник».

Де­вя­ти лет Пав­лу­шу за­чис­ли­ли в гим­на­зию, учил­ся он очень хо­ро­шо, мно­го чи­тал, пре­крас­но знал ми­ро­вую ли­те­ра­ту­ру. Позд­нее, бу­дучи стар­цем, он ча­сто го­во­рил о поль­зе книж­ных зна­ний, в первую оче­редь – жи­тий свя­тых. Об учё­бе в гим­на­зии он вспо­ми­нал: «Ле­том нас пе­ре­се­ля­ли на ка­ни­ку­лы в жи­во­пис­ное ка­зён­ное име­ние... Там бы­ла пре­крас­ная бе­рё­зо­вая ал­лея... Вос­пи­тан­ни­ки обык­но­вен­но вста­ва­ли в шесть ча­сов, а я вста­вал в пять ча­сов, ухо­дил в ту ал­лею и, стоя меж тех бе­рёз, мо­лил­ся. И то­гда я мо­лил­ся так, как ни­ко­гда уже бо­лее не мо­лил­ся: то бы­ла чи­стая мо­лит­ва невин­но­го от­ро­ка. Я ду­маю, что там я се­бе и вы­про­сил, вы­мо­лил у Бо­га мо­на­ше­ство».

За­тем бы­ла учё­ба в Орен­бург­ском во­ен­ном учи­ли­ще, штаб­ные офи­цер­ские кур­сы в Пе­тер­бур­ге. По­сте­пен­но по­вы­ша­ясь в чи­нах, он ско­ро стал на­чаль­ни­ком мо­би­ли­за­ци­он­но­го от­де­ле­ния, а за­тем пол­ков­ни­ком. О по­ступ­ле­нии в мо­на­стырь он то­гда ещё не ду­мал, пред­став­лял се­бе мо­на­ше­скую жизнь так: «страш­ная ску­ка, – там толь­ко редь­ка, пост­ное мас­ло да по­кло­ны» Но он уже был при­зван, – ча­сто неза­мет­но, но ино­гда весь­ма яв­ствен­но Гос­подь вёл его имен­но в мо­на­стырь. От­сю­да и мно­го­чис­лен­ные «стран­но­сти» офи­це­ра Пав­ла Ива­но­ви­ча Пли­хан­ко­ва.

Па­вел Ива­но­вич был мо­ло­дым во­ен­ным, со­слу­жив­цы его про­жи­га­ли жизнь в раз­вле­че­ни­ях, но он при­хо­дил в сво­ём бы­ту к всё боль­ше­му ас­ке­тиз­му. Ком­на­та его на­по­ми­на­ла ке­ллию мо­на­ха про­сто­той убран­ства, по­ряд­ком, а так­же мно­же­ством икон и книг. Шли го­ды. То­ва­ри­щи его один за дру­гим пе­ре­же­ни­лись.

Позд­нее ста­рец вспо­ми­нал об этом вре­ме­ни: «Ко­гда мне бы­ло трид­цать пять лет, ма­туш­ка об­ра­ти­лась ко мне: «Что же ты, Пав­лу­ша, всё сто­ро­нишь­ся жен­щин, ско­ро и ле­та твои вый­дут, ни­кто за те­бя не пой­дёт». За по­слу­ша­ние, я ис­пол­нил же­ла­ние ма­те­ри... В этот день у од­них зна­ко­мых да­вал­ся зва­ный обед. «Ну, – ду­маю, – с кем мне при­дёт­ся ря­дом си­деть, с тем и вступ­лю в про­стран­ный раз­го­вор». И вдруг ря­дом со мной, на обе­де, по­ме­стил­ся свя­щен­ник, от­ли­чав­ший­ся вы­со­кой ду­хов­ной жиз­нью, и за­вёл со мной бе­се­ду о мо­лит­ве Иису­со­вой... Ко­гда же обед кон­чил­ся, у ме­ня со­зре­ло твёр­дое ре­ше­ние не же­нить­ся».

Во­ен­ная служ­ба, бле­стя­щая ка­рье­ра. По служ­бе он был на са­мом бле­стя­щем сче­ту, и не за го­ра­ми был для него ге­не­раль­ский чин. Пря­мая воз­мож­ность к стя­жа­нию всех мир­ских благ. И... от­каз от все­го. Со­слу­жив­цы и зна­ко­мые ни­как не мог­ли по­нять: что же за «изъ­ян» в строй­ном, кра­си­вом пол­ков­ни­ке, весь об­лик ко­то­ро­го так ды­шал ка­ким-то уди­ви­тель­ным внут­рен­ним бла­го­род­ством? Же­нить­ся не же­нит­ся, ба­лов и зва­ных обе­дов, рав­но как и про­чих свет­ских раз­вле­че­ний, из­бе­га­ет. В те­атр, бы­ва­ло, хо­дил, да и тот бро­сил. За спи­ной у Пав­ла Ива­но­ви­ча да­же по­го­ва­ри­ва­ли по­рой: «С ума со­шел, а ка­кой был че­ло­век!..»

Од­на­жды по­ехал Па­вел Ива­но­вич в опер­ный те­атр по при­гла­ше­нию сво­е­го во­ен­но­го на­чаль­ства. Сре­ди раз­вле­ка­тель­но­го пред­став­ле­ния он вдруг по­чув­ство­вал невы­ра­зи­мую тос­ку. Позд­нее он вспо­ми­нал: «В ду­ше как буд­то кто-то го­во­рил: «Ты при­шёл в те­атр и си­дишь здесь, а ес­ли ты сей­час умрёшь, что то­гда? Гос­подь ска­зал: "В чём за­ста­ну, в том и сужу"... С чем и как пред­станет ду­ша твоя Бо­гу, ес­ли ты сей­час умрёшь?»

И он ушёл из те­ат­ра и боль­ше ни­ко­гда не хо­дил ту­да. Про­шли го­ды, и Пав­лу Ива­но­ви­чу за­хо­те­лось узнать, ка­кое чис­ло бы­ло то­гда, чья бы­ла па­мять. Он спра­вил­ся и узнал, что бы­ла па­мять свя­ти­те­лей Гу­рия и Вар­со­но­фия, Ка­зан­ских чу­до­твор­цев. И Па­вел Ива­но­вич по­нял: «Гос­по­ди, да ведь это ме­ня свя­той Вар­со­но­фий вы­вел из те­ат­ра! Ка­кой глу­бо­кий смысл в со­бы­ти­ях на­шей жиз­ни, как она рас­по­ла­га­ет­ся – точ­но по ка­ко­му-то осо­бен­но­му та­ин­ствен­но­му пла­ну».

Бы­ли и ещё зна­ки. За­шёл как-то Па­вел Ива­но­вич в Ка­зан­ский мо­на­стырь на ис­по­ведь и узнал слу­чай­но, что на­сто­я­те­ля мо­на­сты­ря зо­вут игу­мен Вар­со­но­фий. Ко­гда Па­вел Ива­но­вич за­ме­тил, что это имя труд­ное на слух, ему от­ве­ти­ли: «Чем же труд­ное? Для нас при­выч­ное... Ведь в на­шем мо­на­сты­ре по­чи­ва­ют мо­щи свя­ти­те­ля Вар­со­но­фия и ар­хи­епи­ско­па Гу­рия...» С это­го дня Па­вел Ива­но­вич стал ча­сто мо­лить­ся у мо­щей Ка­зан­ско­го чу­до­твор­ца, ис­пра­ши­вая у него по­кро­ви­тель­ства се­бе: «Свя­ти­те­лю от­че Вар­со­но­фие, мо­ли Бо­га о мне!» По­се­щая этот мо­на­стырь, он неволь­но об­ра­тил вни­ма­ние на его бед­ность и стал по­мо­гать: ку­пил лам­пад­ку, ки­от на боль­шую ико­ну, ещё что-то... «И так по­лю­бил всё в этом мо­на­сты­ре! Во­ис­ти­ну: где бу­дет со­кро­ви­ще ва­ше, тут бу­дет и серд­це ва­ше».

Те­перь со­слу­жив­цы уже не зва­ли Пав­ла Ива­но­ви­ча ни на пи­руш­ки, ни в те­атр. За­то у него по­яви­лись ма­лень­кие дру­зья. Ден­щик Пав­ла Ива­но­ви­ча, Алек­сандр, доб­рой ду­ши че­ло­век, по­мо­гал ему най­ти бед­ных де­тей, ко­то­рые жи­ли в бед­ных до­мах и хи­жи­нах, в под­ва­лах. Впо­след­ствии ста­рец рас­ска­зы­вал: «Я очень лю­бил устра­и­вать дет­ские пи­ры. Эти пи­ры до­став­ля­ли оди­на­ко­во и мне, и де­тям ра­дость... А так­же я им рас­ска­зы­вал о чём-ни­будь по­лез­ном для ду­ши, из жи­тий свя­тых или во­об­ще о чём-ни­будь ду­хов­ном. Все слу­ша­ют с удо­воль­стви­ем и вни­ма­ни­ем. Ино­гда же для боль­шей на­зи­да­тель­но­сти я при­гла­шал с со­бой ко­го-ли­бо из мо­на­хов или иеро­мо­на­хов и предо­став­лял ему го­во­рить, что про­из­во­ди­ло ещё боль­шее впе­чат­ле­ние... Пе­ред на­ми по­ля­на, за ней ре­ка, а за ре­кой Ка­зань со сво­им чуд­ным рас­по­ло­же­ни­ем до­мов, са­дов и хра­мов... И хо­ро­шо мне то­гда бы­ва­ло, – сколь­ко ра­до­сти – и чи­стой ра­до­сти – ис­пы­ты­вал я то­гда и сколь­ко бла­гих се­мян бы­ло бро­ше­но то­гда в эти дет­ские вос­при­им­чи­вые ду­ши!»

В Москве Па­вел Ива­но­вич встре­тил­ся со свя­тым и пра­вед­ным от­цом Иоан­ном Крон­штадт­ским. Эта судь­бо­нос­ная встре­ча за­пом­ни­лась ему на всю жизнь, позд­нее он на­пи­шет: «Ко­гда я был ещё офи­це­ром, мне по служ­бе на­до бы­ло съез­дить в Моск­ву. И вот на вок­за­ле я узнаю, что отец Иоанн слу­жит обед­ню в церк­ви од­но­го из кор­пу­сов. Я тот­час по­ехал ту­да. Ко­гда я во­шёл в цер­ковь, обед­ня уже кон­ча­лась. Я про­шёл в ал­тарь. В это вре­мя отец Иоанн пе­ре­но­сил Свя­тые Да­ры с пре­сто­ла на жерт­вен­ник. По­ста­вив Ча­шу, он вдруг под­хо­дит ко мне, це­лу­ет мою ру­ку, и, не ска­зав ни­че­го, от­хо­дит опять к пре­сто­лу. Все при­сут­ству­ю­щие пе­ре­гля­ну­лись и го­во­ри­ли по­сле, что это озна­ча­ет ка­кое-ни­будь со­бы­тие в мо­ей жиз­ни, и ре­ши­ли, что я бу­ду свя­щен­ни­ком... А те­перь ви­дишь, как неис­по­ве­ди­мы судь­бы Бо­жии: я не толь­ко свя­щен­ник, но и мо­нах».

На­ко­нец утвер­дил­ся Па­вел Ива­но­вич в мыс­ли ид­ти в мо­на­стырь, но в ка­кой, ку­да – здесь бы­ла пол­ная неопре­де­лён­ность. В пе­ри­од этих раз­ду­мий по­пал­ся в ру­ки Пав­лу Ива­но­ви­чу один ду­хов­ный жур­нал, а в нем – ста­тья об Оп­ти­ной пу­сты­ни и пре­по­доб­ном стар­це Ам­вро­сии. «Так вот кто ука­жет мне, в ка­кой мо­на­стырь по­сту­пить», – по­ду­мал мо­ло­дой во­ен­ный и взял от­пуск.

Ко­гда он толь­ко под­хо­дил к Оп­тин­ско­му ски­ту, на­хо­див­ша­я­ся в «хи­бар­ке» стар­ца Ам­вро­сия од­на бла­жен­ная неожи­дан­но с ра­до­стью про­из­нес­ла:

– Па­вел Ива­но­вич при­е­ха­ли. 

– Вот и сла­ва Бо­гу, – спо­кой­но ото­звал­ся пре­по­доб­ный Ам­вро­сий... 

Оба они ду­хом зна­ли, что при­е­хал бу­ду­щий ста­рец.

Ко­гда Па­вел Ива­но­вич при­шёл в ке­ллию стар­ца, то на­шёл там, кро­ме от­ца Ам­вро­сия, ещё и от­ца Ана­то­лия (Зер­ца­ло­ва). Оба они встре­ти­ли его, как он вспо­ми­нал, «очень ра­дост­но», а недо­мо­гав­ший отец Ам­вро­сий да­же встал, ока­зы­вая осо­бый по­чёт при­е­хав­ше­му.

Здесь же, в «хи­бар­ке», и услы­шал Па­вел Ива­но­вич по­ра­зив­шие его сло­ва пре­по­доб­но­го: «Ис­кус дол­жен про­дол­жать­ся ещё два го­да, а по­сле при­ез­жай­те ко мне, я вас при­му». Да­но бы­ло и по­слу­ша­ние – жерт­во­вать на опре­де­лён­ные хра­мы неко­то­рые сум­мы из сво­е­го до­воль­но вы­со­ко­го жа­ло­ва­ния пол­ков­ни­ка.

В 1881 го­ду Па­вел за­бо­лел вос­па­ле­ни­ем лёг­ких. Ко­гда по прось­бе боль­но­го пол­ков­ни­ка ден­щик на­чал чи­тать Еван­ге­лие, по­сле­до­ва­ло чу­дес­ное ви­де­ние, во вре­мя ко­то­ро­го на­сту­пи­ло ду­хов­ное про­зре­ние боль­но­го. Он уви­дел от­кры­ты­ми небе­са и со­дрог­нул­ся весь от ве­ли­ко­го стра­ха и све­та. Вся жизнь про­нес­лась мгно­вен­но пе­ред ним. Глу­бо­ко про­ник­нут был Па­вел Ива­но­вич со­зна­ни­ем по­ка­я­ния за всю свою жизнь и услы­шал го­лос свы­ше, по­веле­ва­ю­щий ему ид­ти в Оп­ти­ну пу­стынь. У него от­кры­лось ду­хов­ное зре­ние. По сло­вам стар­ца Нек­та­рия, «из бле­стя­ще­го во­ен­но­го в од­ну ночь, по со­из­во­ле­нию Бо­жи­е­му, он стал стар­цем».

К удив­ле­нию всех, боль­ной стал быст­ро по­прав­лять­ся, а по вы­здо­ров­ле­нии по­ехал в Оп­ти­ну. Пре­по­доб­ный Ам­вро­сий ве­лел ему по­кон­чить все де­ла в три ме­ся­ца, с тем, что, ес­ли он не при­е­дет к сро­ку, то по­гибнет. И вот тут на­ча­лись пре­пят­ствия. По­ехал он в Пе­тер­бург за от­став­кой, а ему пред­ло­жи­ли бо­лее бле­стя­щее по­ло­же­ние и за­дер­жи­ва­ют от­став­ку. То­ва­ри­щи сме­ют­ся над ним, упла­та де­нег за­дер­жи­ва­ет­ся, он не мо­жет за­вер­шить свои де­ла, ищет де­нег взай­мы и не на­хо­дит. Но его вы­ру­ча­ет ста­рец Вар­на­ва из Геф­си­ман­ско­го ски­та, ука­зы­ва­ет ему, где до­стать де­нег, и то­же то­ро­пит ис­пол­нить Бо­жие по­ве­ле­ние. Лю­ди про­ти­вят­ся его ухо­ду из ми­ра, на­хо­дят ему да­же неве­сту. Толь­ко ма­че­ха, за­ме­нив­шая ему род­ную мать, ра­до­ва­лась и бла­го­сло­ви­ла его на ино­че­ский по­двиг.

С Бо­жи­ей по­мо­щью пол­ков­ник Пли­хан­ков пре­одо­лел все пре­пят­ствия и явил­ся в Оп­ти­ну пу­стынь в по­след­ний день сво­е­го трёх­ме­сяч­но­го сро­ка. Ста­рец Ам­вро­сий ле­жал в гро­бу в церк­ви, и Па­вел Ива­но­вич при­ник к его гро­бу. Де­ся­то­го фев­ра­ля 1892 го­да он был за­чис­лен в чис­ло брат­ства Иоан­но-Пред­те­чен­ско­го ски­та и одет в под­ряс­ник. Каж­дый ве­чер в те­че­ние трех лет хо­дил Па­вел для бе­сед к стар­цам: сна­ча­ла к пре­по­доб­но­му Ана­то­лию, а за­тем к пре­по­доб­но­му Иоси­фу, пре­ем­ни­кам стар­ца Ам­вро­сия.

Пре­по­доб­ный Ана­то­лий дал но­во­на­чаль­но­му по­слу­ша­ние быть ке­лей­ни­ком иеро­мо­на­ха Нек­та­рия, по­след­не­го ве­ли­ко­го оп­тин­ско­го стар­ца. Око­ло от­ца Нек­та­рия его ке­лей­ник про­шёл в те­че­ние де­ся­ти лет все сте­пе­ни ино­че­ские: через год, два­дцать ше­сто­го мар­та 1893 го­да, Ве­ли­ким по­стом, по­слуш­ник Па­вел был по­стри­жен в ря­со­фор, в де­каб­ре 1900 го­да, по бо­лез­ни, по­стри­жен в ман­тию с име­нем Вар­со­но­фий, два­дцать де­вя­то­го де­каб­ря 1902 го­да ру­ко­по­ло­жен в иеро­ди­а­ко­на, а пер­во­го ян­ва­ря 1903 го­да был ру­ко­по­ло­жен в сан иеро­мо­на­ха.

В 1903 го­ду пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий был на­зна­чен по­мощ­ни­ком стар­ца и од­новре­мен­но ду­хов­ни­ком Ша­мор­дин­ской жен­ской пу­сты­ни и оста­вал­ся им до на­ча­ла вой­ны с Япо­ни­ей.

В 1904 го­ду на­чи­на­ет­ся рус­ско-япон­ская вой­на, и пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий за по­слу­ша­ние от­прав­ля­ет­ся на фронт: об­слу­жи­вать ла­за­рет име­ни пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма Са­ров­ско­го, ис­по­ве­до­вать, при­ча­щать, со­бо­ро­вать ра­не­ных и уми­ра­ю­щих сол­дат. Он сам неод­но­крат­но под­вер­га­ет­ся смер­тель­ной опас­но­сти.

По воз­вра­ще­нии по­сле окон­ча­ния вой­ны в Оп­ти­ну Пу­стынь, в 1907 го­ду, отец Вар­со­но­фий был воз­ве­дён в сан игу­ме­на и на­зна­чен Свя­тей­шим Си­но­дом на­сто­я­те­лем Оп­тин­ско­го ски­та. К это­му вре­ме­ни сла­ва о нем раз­но­сит­ся уже по всей Рос­сии. Ушли в веч­ные оби­те­ли свя­той пра­вед­ный отец Иоанн Крон­штадт­ский, пре­по­доб­ный ста­рец Вар­на­ва Геф­си­ман­ский. Стра­на при­бли­жа­лась к страш­ной войне и неиз­ме­ри­мо бо­лее страш­ной ре­во­лю­ции, жи­тей­ское мо­ре, вол­ну­е­мое вих­ря­ми безум­ных идей, уже «воздви­за­лось на­па­стей бу­рею», лю­ди уто­па­ли в его вол­нах...

Как в спа­си­тель­ную га­вань, стре­ми­лись они в бла­го­сло­вен­ный Оп­тин­ский скит к пре­по­доб­но­му Вар­со­но­фию за ис­це­ле­ни­ем не толь­ко те­лес, но и ис­тер­зан­ных, ис­том­лен­ных гре­хом душ, стре­ми­лись за от­ве­том на во­прос: как жить, чтобы спа­стись? Он ви­дел че­ло­ве­че­скую ду­шу, и, по мо­лит­вам, ему от­кры­ва­лось в че­ло­ве­ке са­мое со­кро­вен­ное. А это да­ва­ло ему воз­мож­ность воз­дви­гать пад­ших, на­прав­лять с лож­но­го пу­ти на ис­тин­ный, ис­це­лять бо­лез­ни, ду­шев­ные и те­лес­ные, из­го­нять бе­сов.

Его дар про­зор­ли­во­сти осо­бен­но про­яв­лял­ся при со­вер­ше­нии им Та­ин­ства Ис­по­ве­ди. С.М. Ло­пу­хи­на рас­ска­зы­ва­ла, как, при­е­хав 16-лет­ней де­вуш­кой в Оп­ти­ну, она по­па­ла в «хи­бар­ку», в ко­то­рой при­ни­мал ста­рец. Пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий уви­дел ее и по­звал в ис­по­ве­даль­ню и там пе­ре­ска­зал всю жизнь, год за го­дом, про­сту­пок за про­ступ­ком, не толь­ко ука­зы­вая точ­но да­ты, ко­гда они бы­ли со­вер­ше­ны, но так­же на­зы­вая и име­на лю­дей, с ко­то­ры­ми они бы­ли свя­за­ны. А за­вер­шив этот страш­ный пе­ре­сказ, ве­лел: «Зав­тра ты при­дешь ко мне и по­вто­ришь мне все, что я те­бе ска­зал. Я хо­тел те­бя на­учить, как на­до ис­по­ве­до­вать­ся»...

А вот ка­кие по­ра­зи­тель­ные вос­по­ми­на­ния об ис­по­ве­ди у стар­ца оста­ви­ла его ду­хов­ная дочь:
– До­шли мы до ски­та, враг вся­че­ски от­вле­кал ме­ня и вну­шал уй­ти, но, пе­ре­кре­стив­шись, я твёр­до всту­пи­ла в хи­бар­ку... Пе­ре­кре­сти­лась я там на ико­ну Ца­ри­цы Небес­ной и за­мер­ла. Во­шёл ба­тюш­ка, я стою по­сре­ди ке­ллии... Ба­тюш­ка по­до­шёл к Тих­вин­ской и сел...
– По­дой­ди по­бли­же.
Я роб­ко по­до­шла.
– Стань на ко­ле­ноч­ки... У нас так при­ня­то, мы си­дим, а око­ло нас, по сми­ре­нию, ста­но­вят­ся на ко­ле­ноч­ки.
Я так пря­мо и рух­ну­ла, не то, что ста­ла... Взял ба­тюш­ка ме­ня за оба пле­ча, по­смот­рел на ме­ня без­гра­нич­но лас­ко­во, как ни­кто ни­ко­гда не смот­рел, и про­из­нёс:
– Ди­тя моё ми­лое, ди­тя моё слад­кое, де­точ­ка моя дра­го­цен­ная! Те­бе два­дцать шесть?
– Да, ба­тюш­ка.
- Те­бе два­дцать шесть, сколь­ко лет те­бе бы­ло че­тыр­на­дцать лет то­му на­зад?
Я, се­кун­ду по­ду­мав­ши, от­ве­ти­ла:
– Две­на­дцать.
– Вер­но, и с это­го го­да у те­бя есть гре­хи, ко­то­рые ты ста­ла скры­вать на ис­по­ве­ди. Хо­чешь, я ска­жу те­бе их?
– Ска­жи­те, ба­тюш­ка, – несме­ло от­ве­ти­ла я.
И то­гда ба­тюш­ка на­чал по го­дам и да­же по ме­ся­цам го­во­рить мои гре­хи так, как буд­то чи­тал их по рас­кры­той кни­ге...
Ис­по­ведь, та­ким об­ра­зом, шла два­дцать пять ми­нут. Я бы­ла со­вер­шен­но уни­что­же­на со­зна­ни­ем сво­ей гре­хов­но­сти и со­зна­ни­ем то­го, ка­кой ве­ли­кий че­ло­век пе­ре­до мной.
Как осто­рож­но от­кры­вал он мои гре­хи, как бо­ял­ся, оче­вид­но, сде­лать боль­но и в то же вре­мя как власт­но и су­ро­во об­ли­чал в них, а, ко­гда ви­дел, что я же­сто­ко стра­даю, при­дви­гал ухо своё к мо­е­му рту близ­ко-близ­ко, чтобы я толь­ко шеп­ну­ла:
– Да...
А я ведь в сво­ём са­мо­мне­нии ду­ма­ла, что вы­де­ля­юсь от лю­дей сво­ей хри­сти­ан­ской жиз­нью. Бо­же, ка­кое ослеп­ле­ние, ка­кая сле­по­та ду­хов­ная!
– Встань, ди­тя моё!
Я вста­ла, по­до­шла к ана­лою.
– По­вто­ряй за мной: «Серд­це чи­сто со­зи­жди во мне, Бо­же, и дух прав об­но­ви во утро­бе мо­ей». От­ку­да эти сло­ва?
– Из Пя­ти­де­ся­то­го псал­ма.
– Ты бу­дешь чи­тать этот пса­лом утром и ве­че­ром еже­днев­но. Ка­кая ико­на пе­ред то­бой?
– Ца­ри­цы Небес­ной.
– А ка­кая это Ца­ри­ца Небес­ная? Тих­вин­ская. По­вто­ри за мной мо­лит­ву...
Ко­гда я на­кло­ни­ла го­ло­ву и ба­тюш­ка, на­крыв ме­ня епи­тра­хи­лью, стал чи­тать раз­ре­ши­тель­ную мо­лит­ву, я по­чув­ство­ва­ла, что с ме­ня сва­ли­лись та­кие неимо­вер­ные тя­же­сти, мне де­ла­ет­ся так лег­ко и непри­выч­но...
– По­сле все­го, что Гос­подь от­крыл мне про те­бя, ты за­хо­чешь про­слав­лять ме­ня, как свя­то­го, это­го не долж­но быть – слы­шишь? Я че­ло­век греш­ный, ты ни­ко­му не ска­жешь...Со­кро­ви­ще ты моё... по­мо­зи и спа­си те­бя Гос­подь! 

Мно­го-мно­го раз бла­го­сло­вил ме­ня опять ба­тюш­ка и от­пу­стил...

Во вре­мя бе­сед с ду­хов­ны­ми детьми ста­рец Вар­со­но­фий го­во­рил: "Есть раз­ные пу­ти ко спа­се­нию. Од­них Гос­подь спа­са­ет в мо­на­сты­ре, дру­гих в ми­ру... Вез­де спа­стись мож­но, толь­ко не остав­ляй­те Спа­си­те­ля. Цеп­ляй­тесь за ри­зу Хри­сто­ву – и Хри­стос не оста­вит вас.

Го­во­ря о ми­ре, счи­таю дол­гом ска­зать, что под этим сло­вом я под­ра­зу­ме­ваю слу­же­ние стра­стям, где бы оно ни со­вер­ша­лось, мож­но и в мо­на­сты­ре жить по-мир­ски. Сте­ны и чер­ные одеж­ды са­ми по се­бе не спа­са­ют.

Вер­ный при­знак омерт­ве­ния ду­ши есть укло­не­ние от цер­ков­ных служб. Че­ло­век, ко­то­рый охла­де­ва­ет к Бо­гу, преж­де все­го на­чи­на­ет из­бе­гать хо­дить в цер­ковь, сна­ча­ла ста­ра­ет­ся прий­ти к служ­бе по­поз­же, а за­тем и со­всем пе­ре­ста­ет по­се­щать храм Бо­жий. Ищу­щие Хри­ста об­ре­та­ют Его, по нелож­но­му еван­гель­ско­му сло­ву: "Сту­чи­те и от­вер­зет­ся вам, ищи­те и об­ря­ще­те", "В до­ме От­ца Мо­е­го оби­те­лей мно­го". И за­меть­те, что здесь Гос­подь го­во­рит не толь­ко о небес­ных, но и о зем­ных оби­те­лях, и не толь­ко о внут­рен­них, но и о внеш­них.

Каж­дую ду­шу ста­вит Гос­подь в та­кое по­ло­же­ние, окру­жа­ет та­кой об­ста­нов­кой, ко­то­рая наи­бо­лее спо­соб­ству­ет ее пре­успе­я­нию. Это и есть внеш­няя оби­тель, ис­пол­ня­ет же ду­шу по­кой ми­ра и ра­до­ва­ния – внут­рен­няя оби­тель, ко­то­рую го­то­вит Гос­подь лю­бя­щим и ищу­щим Его.

Нуж­но пом­нить, что Гос­подь всех лю­бит и о всех пе­чет­ся, но, ес­ли и по-че­ло­ве­че­ски рас­суж­дая, опас­но дать ни­ще­му мил­ли­он, чтобы не по­гу­бить его, а сто руб­лей лег­че мо­гут по­ста­вить его на но­ги, то тем бо­лее Все­ве­ду­щий Гос­подь луч­ше зна­ет, ко­му что на поль­зу. Нель­зя на­учить­ся ис­пол­нять за­по­ве­ди Бо­жии без тру­да, и труд этот трех­стат­ный: мо­лит­ва, пост и трез­ве­ние.

Са­мое труд­ное – мо­лит­ва. Вся­кая доб­ро­де­тель от про­хож­де­ния об­ра­ща­ет­ся в на­вык, а в мо­лит­ве нуж­но по­нуж­де­ние до са­мой смер­ти. Ей про­ти­вит­ся наш вет­хий че­ло­век, и враг осо­бен­но вос­ста­ет на мо­ля­ще­го­ся. Мо­лит­ва – вку­ше­ние смер­ти для диа­во­ла, она по­ра­жа­ет его. Да­же свя­тые, как, на­при­мер, пре­по­доб­ный Се­ра­фим, и те долж­ны бы­ли по­нуж­дать се­бя на мо­лит­ву, не го­во­ря уже о нас, греш­ных.

Вто­рое сред­ство – пост. Пост бы­ва­ет дво­я­кий: внеш­ний – воз­дер­жа­ние от ско­ром­ной пи­щи и внут­рен­ний – воз­дер­жа­ние всех чувств, осо­бен­но зре­ния, от все­го нечи­сто­го и сквер­но­го. Тот и дру­гой нераз­рыв­но свя­за­ны друг с дру­гом. Неко­то­рые по­ни­ма­ют толь­ко пост внеш­ний. При­хо­дит, на­при­мер, та­кой че­ло­век в об­ще­ство, на­чи­на­ют­ся раз­го­во­ры, осуж­де­ние ближ­них, он при­ни­ма­ет в них де­я­тель­ное уча­стие. Но вот на­сту­па­ет вре­мя ужи­на. Го­стю пред­ла­га­ют кот­ле­ты, жар­кое... Он ре­ши­тель­но за­яв­ля­ет, что не ест ско­ром­но­го.

– Ну, пол­но­те, – уго­ва­ри­ва­ют хо­зя­е­ва, – ску­шай­те, ведь не то, что в уста, а то, что из уст.

– Нет, я на­счет это­го строг.

И не по­ни­ма­ет та­кой че­ло­век, что он уже на­ру­шил внут­рен­ний пост, осуж­дая ближ­не­го.

Вот по­че­му так важ­но трез­ве­ние. Тру­дясь для сво­е­го спа­се­ния, че­ло­век ма­ло-по­ма­лу очи­ща­ет свое серд­це от за­ви­сти, нена­ви­сти, кле­ве­ты, и в нем на­саж­да­ет­ся лю­бовь».

Оп­ти­ну за все вре­мя сво­ей мо­на­ше­ской жиз­ни пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий по­ки­дал лишь несколь­ко раз – толь­ко по по­слу­ша­нию. В 1910 го­ду, так­же за по­слу­ша­ние, ез­дил на стан­цию Аста­по­во для на­пут­ствия уми­рав­ше­го Л.Н. Тол­сто­го. Впо­след­ствии он с глу­бо­кой гру­стью вспо­ми­нал: «Не до­пу­сти­ли ме­ня к Тол­сто­му... Мо­лил вра­чей, род­ных, ни­че­го не по­мог­ло... Хо­тя он и Лев был, но не смог разо­рвать коль­цо той це­пи, ко­то­рою ско­вал его са­та­на».

В 1912 го­ду пре­по­доб­но­го Вар­со­но­фия на­зна­ча­ют на­сто­я­те­лем Ста­ро-Го­лутви­на Бо­го­яв­лен­ско­го мо­на­сты­ря. Сми­рен­но про­сил он оста­вить его в ски­ту для жи­тель­ства на по­кое, про­сил поз­во­лить ему остать­ся хо­тя бы и в ка­че­стве про­сто­го по­слуш­ни­ка. Но, несмот­ря на ве­ли­кие ду­хов­ные да­ро­ва­ния стар­ца, на­шлись недо­воль­ные его де­я­тель­но­стью: пу­тем жа­лоб и до­но­сов он был уда­лен из Оп­ти­ной.

Му­же­ствен­но пе­ре­но­ся скорбь от раз­лу­ки с лю­би­мой Оп­ти­ной, ста­рец при­ни­ма­ет­ся за бла­го­устрой­ство вве­рен­ной ему оби­те­ли, крайне рас­стро­ен­ной и за­пу­щен­ной. И как преж­де, сте­ка­ет­ся к пре­по­доб­но­му Вар­со­но­фию на­род за по­мо­щью и уте­ше­ни­ем. И как преж­де, он, сам уже из­не­мо­гав­ший от мно­го­чис­лен­ных му­чи­тель­ных неду­гов, при­ни­ма­ет всех без от­ка­за, вра­чу­ет те­лес­ные и ду­шев­ные неду­ги, на­став­ля­ет, на­прав­ля­ет на тес­ный и скорб­ный, но един­ствен­но спа­си­тель­ный путь.

Здесь, в Ста­ро-Го­лутвине, со­вер­ша­ет­ся по его мо­лит­вам чу­до ис­це­ле­ния глу­хо­не­мо­го юно­ши. «Страш­ная бо­лезнь – след­ствие тяж­ко­го гре­ха, со­вер­шен­но­го юно­шей в дет­стве», – по­яс­ня­ет ста­рец его несчаст­ной ма­те­ри и что-то ти­хо шеп­чет на ухо глу­хо­не­мо­му. «Ба­тюш­ка, он же вас не слы­шит, – рас­те­рян­но вос­кли­ца­ет мать, – он же глу­хой...». – «Это он те­бя не слы­шит, – от­ве­ча­ет ста­рец – а ме­ня слы­шит», – и сно­ва про­из­но­сит что-то ше­по­том на са­мое ухо мо­ло­до­му че­ло­ве­ку. Гла­за то­го рас­ши­ря­ют­ся от ужа­са, и он по­кор­но ки­ва­ет го­ло­вой... По­сле ис­по­ве­ди пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий при­ча­ща­ет его, и бо­лезнь остав­ля­ет стра­даль­ца.

Мень­ше го­да управ­лял ста­рец оби­те­лью. Стра­да­ния его во вре­мя пред­смерт­ной бо­лез­ни бы­ли по­ис­ти­не му­че­ни­че­ски­ми. От­ка­зав­ший­ся от по­мо­щи вра­ча и ка­кой бы то ни бы­ло пи­щи, он лишь по­вто­рял: «Оставь­те ме­ня, я уже на кре­сте...» При­ча­щал­ся ста­рец еже­днев­но.

Пер­во­го (че­тыр­на­дца­то­го) ап­ре­ля 1913 го­да пре­дал он свою чи­стую ду­шу Гос­по­ду. По­хо­ро­нен был пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий в Оп­ти­ной, ря­дом со сво­им ду­хов­ным от­цом и учи­те­лем, пре­по­доб­ным Ана­то­ли­ем (Зер­ца­ло­вым). В 1996 го­ду пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий был при­чис­лен к ли­ку мест­но­чти­мых свя­тых Оп­ти­ной пу­сты­ни, а в ав­гу­сте 2000 го­да Юби­лей­ным Ар­хи­ерей­ским Со­бо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви про­слав­лен для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния. Мо­щи его по­ко­ят­ся во Вла­ди­мир­ском хра­ме Оп­ти­ной пу­сты­ни.


Молитвы
Тропарь преподобному Варсонофию Оптинскому
глас 8

В тебе́, о́тче, изве́стно спасе́ся е́же по о́бразу прии́м бо крест после́довал еси́ Христу́, и де́я учи́л еси́ презира́ти у́бо пло́ть, прихо́дит бо: прилежа́ти же о души́, ве́щи безсме́ртней: тем же и со А́нгелы сра́дуется, преподо́бне Варсоно́фие, дух твой.

Перевод: В тебе, отче, точно сохранилось то, что в нас по Божию образу: ибо взяв свой крест ты последовал за Христом, и делом учил пренебрегать плотью, как преходящей, заботиться же о душе, творении бессмертном. Потому и радуется с Ангелами, преподобный Варсонофий, дух твой.

Молитва преподобному Варсонофию Оптинскому

О, свяще́нне во́ине и богому́дрый о́тче на́ш Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества венцено́сный побо́рниче. Ты́ сла́ву ми́ра сего́ не возлюби́в, ниже́ по́чести и житие́ разсла́бленно, но во́инскую че́сть соблю́д до конца́ и земно́е три́знище оста́вив, вво́инился еси́ Царю́ Христу́ и со безпло́тными А́нгелы на де́моны ра́товал, и побе́ды по́чести прия́л еси́. Те́мже под твое́ предста́тельство, я́ко под кре́пкий щи́т, прибега́ем, и на лу́к моли́тв твои́х наде́ющеся, мо́лим тя́, о́тче преподо́бне, уте́ши ны́ я́ко оте́ц чадолюби́вый, и я́ко сыно́в на́с утверди́, облегча́я ско́рбь належа́щую, избавля́я от ну́жд души́ на́ша. Да́ждь на́м твоему́ житию́ после́довати и неукло́нно соблюсти́ преда́ния святы́х оте́ц, и́хже ты́ запове́дал еси́ блюсти́ да́же до сме́рти. Е́й, о́тче, бу́ди на́м побо́рник в мы́сленных бране́х на́ших, и́хже ведем со страстьми́ и духа́ми лука́выми, я́ко не́мощни есмы́ и неиску́сни. Ты́ же, я́ко иску́с послуша́ния проше́д и благода́ть ста́рчества унасле́довав, мо́жеши и на́м искуша́емым по́мощи. Да под кро́вом моли́тв твои́х храни́ми, воспое́м и просла́вим Подвигополо́жника на́шего Го́спода Иису́са Христа́ со Отце́м и Животворя́щим Его́ Ду́хом всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Молитва иная преподобному Варсонофию Оптинскому

О, пречестна́я и свяще́нная главо́, Небе́снаго Иерусали́ма граждани́не, изря́дный уго́дниче Христо́в и вели́кий Оптинский чудотво́рче, преподо́бне о́тче Варсоно́фие! При́зри от Го́рних высо́т на на́с, смире́нных и гре́шных, во умиле́нии серде́ц к тебе́ прибега́ющих. Тебе́ бо моли́твенника благоприя́тнаго ве́мы ко Всеми́лостивому Бо́гу и ко Пресвяте́й и Пречи́стей Ма́тери Его́, Влады́чице на́шей Богоро́дице и Присноде́ве Мари́и. Вознеси́ о на́с твоя́ святы́я моли́твы ко Престо́лу Человеколю́бца Го́спода, дабы́ не поги́бнути на́м со беззако́нии на́шими, но обрати́тися к покая́нию и исправле́нию, да про́чее вре́мя жития́ на́шего земна́го не в рабо́те греху́ и страсте́м, но в де́лании за́поведей Его́ святы́х и в благоче́стии провожда́ем, и со благо́ю наде́ждою дости́гнем кончи́ны на́шея. В ча́с же сме́ртный наипа́че яви́ся на́м, о́тче, засту́пник благи́й, ускори́ на моли́тву о на́с, безпомо́щных, и помози́ на́м со Прича́стием Та́инств Боже́ственных ми́рную и благу́ю кончи́ну улучи́ти, гро́зная мыта́рства возду́шная безбе́дно прейти́ и унасле́довати Го́рнее Ца́рство.
Е́й, о́тче приснопа́мятный, не пре́зри на́с и не посрами́ упова́ния на́шего, но бу́ди о на́с предста́тель немо́лчный к Бо́гу. Па́стырю на́ш до́брый, упаси́ на́с бо́дренными твои́ми моли́твами и сохрани́ ненаве́тны от вся́каго зла́, да сла́вим неизрече́нное человеколю́бие Бо́га на́шего, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, и твое́ оте́ческое заступле́ние, во ве́ки веко́в. Ами́нь.


Каноны и Акафисты
Акафист преподобному Варсонофию Оптинскому

Кондак 1

Избра́нный во́ине Христо́в и чудотво́рче, препо́добне о́тче наш Варсоно́фие, и́же пра́ведным житие́м полки́ бесо́вския низложи́л еси́ и Русь Святу́ю на стезя́х благоче́стия утверди́л еси́, похва́льная тебе́ прино́сим пе́ния. Ты же, я́ко име́я ве́лие дерзнове́ние ко Го́споду, от вся́ких нас бед свободи́, любо́вию зову́щих: Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Икос 1

Лик Небе́сный воспева́ет богоуго́дное твое́ житие́, зане́ от рожде́ния избра́н был еси́ свети́ти ми́ру по́двиги благоче́стия. Еще́ во о́трочестве твое́м ста́рец богому́дрый прорече́ о тебе́, я́ко мно́гия ду́ши изба́виши от огня́ гее́нскаго. Те́мже помина́юще душеспаси́тельныя твоя́ по́двиги, с во́и небе́сными похва́льная тебе́ вопие́м:

Ра́дуйся, ча́до, млеко́м благоче́стия напое́нное;

ра́дуйся, о́вне, хле́бом прему́дрости упита́нный.

Ра́дуйся, моли́тве церко́вней от мла́да ма́терию науче́нный;

ра́дуйся, у́треневавый Бо́гу во умиле́нии серде́чнем.

Ра́дуйся, на па́жити церко́вней собра́вый кри́ны благоче́стия;

ра́дуйся, рáлом любому́дрия искорени́вый страсте́й нече́стие.

Ра́дуйся, еле́ню, на го́ры богове́дения востеки́й;

ра́дуйся, воды́ смиренному́дрия та́мо испи́вый.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 2

Се́рдце име́я любвеоби́льное, ни́щим и си́рым де́тям сострада́л еси́, о́тче Варсоно́фие. Па́мятуя, я́ко таковы́х есть Цápствие Небе́сное, угоще́ния им сла́дкая учрежда́л еси́, пи́щею земно́ю пита́я их телеса́, в ду́ши же их влага́я пресла́дкая Боже́ственная словеса́. Те́мже си́рыя де́ти, зря́ще о них таково́е промышле́ние, Бо́гу, пита́телю всех, возсыла́ху хвалу́: Аллилу́иа.

Икос 2

В чи́не во́инстем служа́ оте́честву, о́браз благоче́стия ру́сскому во́инству был еси́, открове́нием же свы́ше, я́ко апо́стол Па́вел, к по́чести вы́шняго зва́ния призва́н был еси́. Таково́му о тебе́ промышле́нию Бо́жию чудя́щеся, си́це тебе́ вопие́м:

Ра́дуйся, христолюби́ваго во́инства до́блестный побо́рниче;

ра́дуйся, о́птинскаго ангелоподо́бнаго полка́ му́дрый наста́вниче.

Ра́дуйся, оте́честву благомо́щное заступле́ние яви́вый;

ра́дуйся, мона́шествующих духо́вным бра́нем иску́сно научи́вый.

Ра́дуйся, с небесе́ Боже́ственным открове́нием облиста́нный;

ра́дуйся, озаре́нием небе́сным духо́вно преображе́нный.

Ра́дуйся, мечу́ я́рости Боже́ственныя на богопроти́вныя;

ра́дуйся, щи́те духо́вный, о него́же сокруша́ются стре́лы разже́нныя.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 3

Житие́ мирско́е благоче́стно упра́вив, о́тче Варсоно́фие, во́лю Боже́ственную о себе́ взыска́ти восхоте́л еси́. Те́мже пра́ведным Иоа́нном, па́стырем Кроншта́дтским, свяще́нство тебе́ предуказа́ся, и Гефсима́нским ста́рцем Варна́вою брак духо́вный предрече́ся, в не́мже ду́шу твою́ Жениху́ Христу́ уневе́стил еси́, поя́ Ему́: Аллилу́иа.

Икос 3

В скит Предте́чев прите́к, я́ко еле́нь жа́ждущий, покая́ния воды́ ища́, то́ю измы́л еси́ ти́ну страсте́й, ра́зум же духо́вный от богоно́сных ста́рцев О́птинских почерпа́яй, в во́зраст му́жа духо́внаго приспе́л еси́. Те́мже богоразу́мие твое́ похваля́юще, си́це тебе́ зове́м:

Ра́дуйся, от су́ет мирски́х, а́ки лань от тене́т, устреми́выйся;

ра́дуйся, я́ко на Иорда́н мы́сленный в скит Предте́чев притеки́й.

Ра́дуйся, богоно́сным ста́рцем, я́ко желе́зо кова́чу, ду́шу свою́ вручи́вый;

ра́дуйся, послуша́нием, а́ки ключе́м, дверь страсте́й затвори́вый.

Ра́дуйся, боже́ственней во́ли после́дования возжеле́вый;

ра́дуйся, на недви́жимем ка́мени смире́ния себе́ утверди́вый.

Ра́дуйся, посто́м и бде́нием главы́ змие́в сокруши́вый;

ра́дуйся, А́нгельския си́лы раче́нием свои́м возвесели́вый.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 4

В чи́не А́нгельстем водвори́выйся в пу́стыни О́птинстей, я́ко броне́ю обложи́лся еси́ по́стническим житие́м, и ратобо́рством иску́сным низложи́л еси́ ко́зни диа́вольския, песнь побе́дную поя́ Бо́гу: Аллилу́иа.

Икос 4

Си́лою свы́ше препоя́сався, преподо́бне, и крест на ра́мо взем и́ноческих ско́рбей, смиренному́дренно попра́л еси́ вся искуше́ния бесо́вская и к по́чести вы́шняго зва́ния победоно́сно поте́кл еси́. Те́мже вене́ц похва́л сплета́юще, си́це тебе́ вопие́м:

Ра́дуйся, святооте́ческим уче́нием, я́ко диади́мою, ра́зум увенча́вый;

ра́дуйся, ангелоподо́бными доброде́тельми ду́шу украси́вый.

Ра́дуйся, и́ноческое житие́ серафи́мски пла́менне возлюби́вый;

ра́дуйся, преда́ние богоно́сных ста́рцев я́ко мед духо́вный пи́вый.

Ра́дуйся, смиренному́дрия ка́мень краеуго́лен во глубине́ души́ утверди́вый;

ра́дуйся, моли́тву, я́ко меч духо́вный, трезве́нием изостри́вый.

Ра́дуйся, псалмопе́нием непреста́нным де́монская выше́ния смири́вый;

ра́дуйся, трудолю́бными по́двиги хра́мину доброде́телей соверши́вый.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 5

Богоно́сному ста́рцу Анато́лию прилепи́выйся любо́вию душе́вною, и доброде́тельным его́ житие́м ду́шу свою́ снабди́в, я́ко ча́до возлю́бленное да́ры сыноположе́ния прия́л еси́ от него́ пребога́тыя, духодви́жною моли́твою благода́рно Бо́гу вопия́: Аллилу́иа.

Икос 5

Я́ко му́дрый па́стырь бразды́ правле́ния ски́та О́птинскаго прия́л еси́, и ста́до мона́шествующих духозла́чным уче́нием окорми́л еси́, те́мже бра́тия, ви́дяще благода́ть ста́рчества, на тебе́ почива́ющую, единогла́сно воззва́ша тебе́ такова́я:

Ра́дуйся, терпеливоду́шно понесы́й гоне́ния, я́ко ста́рец Лев;

ра́дуйся, украше́нный смиренному́дрием, я́ко ста́рец Мака́рий.

Ра́дуйся, розго́, процве́тшая благослове́нием ста́рца Амвро́сия;

ра́дуйся, ве́рный помо́щниче и же́зле ста́рости преподо́бнаго Ио́сифа.

Ра́дуйся, возлю́бленное ча́до ста́рца Анато́лия;

ра́дуйся, духо́вный дру́же и сотаи́нниче ста́рца Некта́рия.

Ра́дуйся, богому́дрый управи́телю ски́та по заве́там ста́рца Моисе́я;

ра́дуйся, любвеоби́льный а́вво, воспита́вый Ни́кона испове́дника.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 6

Со́лнце Пра́вды предугото́ви тя, я́ко стрелу́ избра́нну, и к темнонеи́стовым язы́кам тя устреми́. Ты же моли́твами свои́ми христолюби́вому во́инству на враги́ спобо́рствовал еси́, ра́неных во́ев Та́йнами церко́вными па́стырски снабдева́я. Те́мже сла́вит тя страна́ Росси́йская и Бо́гу побе́дно вопие́т: Аллилу́иа.

Икос 6

От восто́ка со́лнечнаго возвра́щся, добропобе́дне Варсоно́фие, нощебде́нныя своя́ возста́вил еси́ по́двиги и я́ко по́лная луна́ доброде́тельми сия́я в нощи́, Амали́ка мы́сленнаго умертви́л еси́ смире́нными свои́ми к Бо́гу моле́ньми. Те́мже по́двиги твоя́ до́бльственныя восхваля́юще, велегла́сно тебе́ зове́м:

Ра́дуйся, стрело́ избра́нная, уязви́вшая дре́вняго зми́я;

ра́дуйся, звездо́ Правосла́вия, озари́вшая наро́ды неве́рныя.

Ра́дуйся, христолюби́вому во́инству на враги́ соодоле́ние;

ра́дуйся, церко́вными Та́йнами тех укрепле́ние.

Ра́дуйся, покая́ния пропове́дниче радостотво́рный;

ра́дуйся, исцеле́ний исто́чниче чудоде́йственный.

Ра́дуйся, я́ко моли́твою уврачева́л еси́ стра́ждущих;

ра́дуйся, я́ко псалмопе́нием усмири́л еси́ вражду́ющих.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 7

Я́ко безкро́вное му́ченичество, житие́ мона́шеское соверши́в, дости́гл еси́ приста́нищабезстра́стия. Сего́ ра́ди дар проро́чества излия́ на тя Госпо́дь и я́ко свети́льник разсужде́ния поста́ви тя на све́щнице церко́внем, да све́тиши в грехо́вней нощи́ и заблу́ждшия ко стезя́м благоче́стия наста́виши, е́же сла́вити им Бо́га и вопи́ти Ему́: Аллилу́иа.

Икос 7

Бу́рю грехо́вную, иму́щую вско́ре сокруши́ти зе́млю ру́сскую, твои́ма духо́вныма очи́ма прозре́л еси́. Те́мже, я́ко но́вый проро́к, к покая́нию увеща́л еси́ приступи́ти лю́ди заблу́ждшия, ве́рныя же укрепля́л еси́ претерпе́ти досто́йно ско́рби гряду́щия. Сего́ ра́ди я́ко уте́шителя богодухнове́ннаго пое́м тя си́це:

Ра́дуйся, ма́стию Ду́ха Свята́го пома́занный проро́че;

ра́дуйся, испо́лненный Боже́ственных открове́ний небе́сный челове́че.

Ра́дуйся, духо́вным взо́ром сердца́ челове́ческая испыту́яй;

ра́дуйся, покая́нием чистосерде́чным гре́шники врачу́яй.

Ра́дуйся, разсужде́ния духо́внаго светле́йшее обита́лище;

ра́дуйся, Боже́ственных Та́ин досто́йное прия́телище.

Ра́дуйся, О́птинскаго ста́рчества чисте́йшее зерца́ло;

ра́дуйся, наро́да ру́сскаго крепча́йшее забра́ло.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 8

Я́ко незло́биваго а́гнца во объя́тия своя́ прии́м прише́дшаго к тебе́ Ни́кона, предуста́вленнаго испове́дника О́птинскаго, предре́кл еси́ ему́, коли́ко и́мать пострада́ти о Христе́. Та́ко сотаи́нника в нем обре́л еси́ и ученика́ благопослу́шнаго, и́же и ны́не не отлучи́вся от тебе́, но в го́рнем при́сно лику́я, песнь согла́сную пое́т с тобо́ю: Аллилу́иа.

Икос 8

Па́стырскую му́дрость восприи́м, богому́дре о́тче, о́вцы Христо́вы на зла́чных па́житех благода́ти упа́сл еси́, и слове́сным уче́нием твои́м, я́ко медото́чным питие́м, соль спаси́тельнаго пути́ препо́дал еси́ на сла́дость им. Сего́ ра́ди а́гнцы слове́сныя новому́ченическому ста́ду возрасти́л еси́, с ни́миже похвала́ми тя венча́ем си́ми:

Ра́дуйся, па́стырю незло́бивых а́гнцев;

ра́дуйся, губи́телю неви́димых волко́в.

Ра́дуйся, крест носи́вый, я́ко похвалу́ Христо́ву;

ра́дуйся, плоть распя́вый со страстьми́ и похотьми́.

Ра́дуйся, новому́чеников О́птинских богодухнове́нное удобре́ние;

ра́дуйся, испове́дником о́бразе в богозапове́данном терпе́нии.

Ра́дуйся, свята́го Ни́кона ве́нче златокова́нный;

ра́дуйся, собо́ра О́птинскаго ка́меню богоизбра́нный.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 9

Ра́дость а́нгельская на небеси́ яви́ся о житии́ твое́м святе́м, о́тче преподо́бне, де́моном же скорбь вели́ка бысть, егда́ умно́жил еси́ па́стырския твоя́ по́двиги. Те́мже мно́гия ду́ши от вла́сти де́монския тобо́ю свободи́вшеся, в ли́це спаса́емых воспе́ша Бо́гу: Аллилу́иа.

Икос 9

Мудрецы́ ве́ка сего́ я́ко буесло́вящия обличи́л еси́, помышля́ющия о Творце́ свое́м я́ко не су́щем, чудоде́йствы же твои́ми торжество́ ве́ры показа́л еси́, егда́ разве́рзл еси́ слух глухонемо́му. Те́мже серде́чная на́ша ушеса́ отве́рзи ко слы́шанию сло́ва Бо́жия и приими́ похва́льныя сия́ словеса́, от любве́ тебе́ приноси́мыя:

Ра́дуйся, а́нгельския кре́пости испо́лненный подви́жниче;

ра́дуйся, де́моном нанесы́й я́зву всегуби́тельную.

Ра́дуйся, ве́рным подава́яй светоза́рное просвеще́ние;

ра́дуйся, разоря́яй тьму нечести́ваго неве́рия.

Ра́дуйся, Боже́ственных чуде́с изря́дный дарода́телю;

ра́дуйся, Богодосто́йное прия́телище благода́ти.

Ра́дуйся, его́же ра́ка я́ко исто́чник то́чит исцеле́ния;

ра́дуйся, и́мже до ны́не творя́тся пресла́вная зна́мения.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 10

Ви́дя богоме́рзкое нече́стие ми́ра сего́ и хотя́ пре́лести у́глия угаси́ти, отве́рзл еси́ медоточи́вая уста́ твоя́ и сладкоглаго́ливых поуче́ний ре́ки источи́л еси́. Сего́ ра́ди гре́шницы отврати́шася от греха́, ве́рнии же к высоте́ боголюби́ваго устреми́шася благоче́стия, песнь сладча́йшую Бо́гу пою́ще: Аллилу́иа.

Икос 10

До́бре упа́сл еси́ ста́до мона́шествующих на па́житех животво́рных, и ми́ру яви́лся еси́ я́ко свет вторы́й. Сего́ ра́ди па́стырскаго посеще́ния твоего́ про́сим, е́же изба́вити от лю́таго мироде́ржца ста́до твое́ и от пре́лестных его́ се́тей. Да в кро́ве крил твои́х моли́твенных храни́ми, си́це тебе́ вопие́м:

Ра́дуйся, я́ко со́нми мона́шествующих напита́л еси́ духо́вною пи́щею;

ра́дуйся, я́ко мирски́я напои́л еси́ ева́нгельским млеко́м.

Ра́дуйся, благозву́чная цевни́це, доброде́тель целому́дрия воспева́яй;

ра́дуйся, Предте́чева секи́ро, ко́рения страсте́й посеца́яй.

Ра́дуйся, стрело́ огневи́дная, порази́вшая возду́шных князе́й;

ра́дуйся, мечу́ поостре́нный, сокруши́вый главы́ неви́димых змие́в.

Ра́дуйся, исто́чниче, к нему́же притека́ют жа́ждущия утеше́ния;

ра́дуйся, о́гне, и́мже попаля́ются хвра́стия сласте́й.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 11

Скорбьми́ безме́рными обложе́н был еси́, я́ко терно́вым венце́м, поноше́ния претерпе́л еси́ и оклевета́ния, да́же до сме́рти крест послуша́ния несы́й, в Го́рний Иерусали́м восхо́д свой устроя́я. Те́мже страда́ния твоя́ воспева́юще, Бо́гу, укре́пльшему тя, благода́рно пое́м: Аллилу́иа.

Икос 11

От пу́стыни твоея́ отгна́нный за́вистию диа́вола, в Ста́ро-Голу́твенней оби́тели я́ко прему́др вертогра́дарь водвори́лся еси́, в не́йже кри́ны прекра́сныя насади́в благоче́стия, в ра́йския оби́тели ду́хом отше́л еси́. Мо́щи же твоя́ святы́я О́птина пу́стынь, я́ко многоце́нное сокро́вище, в не́дро свое́ прия́т, и́миже красу́ется ны́не и во умиле́нии велегла́сно тебе́ вопие́т:

Ра́дуйся, О́птину пу́стынь я́ко благоцвету́щий вертогра́д возде́лавый;

ра́дуйся, возрожде́ние в Голу́твину обитель я́ко ма́сличную ветвь принесы́й.

Ра́дуйся, блаже́нство гони́мых пра́вды ра́ди стяжа́вый;

ра́дуйся, кро́тостию Иису́совою и любо́вию враги́ победи́вый.

Ра́дуйся, го́лубе предо́брый, паря́й под се́нию креста́;

ра́дуйся, я́ко в кро́ве крил твои́х ми́рствуют ча́да твоя́.

Ра́дуйся, иде́же есть те́ло твое́ свято́е, ту привита́ют духо́внии орли́;

ра́дуйся, иде́же ублажа́ема па́мять твоя́, ту пребыва́еши ду́хом твои́м.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 12

Я́ко труба́ добропобе́дная, пропове́дует по́двиги твоя́ Пу́стынь О́птинская, ста́рцы просла́вленная. В не́йже а́нгельски пожи́в и на небеса́ взят быв, А́нгелы и собо́ру О́птинских отце́в вчини́лся еси́, с ни́ми поя́ Творцу́ всесли́чную песнь: Аллилу́иа.

Икос 12

Щит необори́мь есть предста́тельство твое́ за ны, о́тче преподо́бне, и моли́твенное хода́тайство твое́ меч есть духо́вный, бесо́в поража́яй. Сего́ ра́ди испроси́ нам благода́ть у Всеми́лостиваго Царя́ Христа́ Бо́га, е́же возмощи́ нам проти́витися всем ко́знем врага́ и оде́янным во ору́жия све́та ста́ти, возвеща́юще тебе́ побе́дная сия́:

Ра́дуйся, побе́до в духо́вной на́шей бра́ни;

ра́дуйся, ве́нче присноцвету́щий до́бре подвиза́ющимся.

Ра́дуйся, я́ко на мы́сленнаго Амали́ка ра́туеши с небеси́;

ра́дуйся, я́ко ва́рварская шата́ния упраждня́еши на земли́.

Ра́дуйся, неви́димое вспоможе́ние и́ноческому ополче́нию;

ра́дуйся, бесо́в многоплаче́вное пораже́ние.

Ра́дуйся, я́ко тобо́ю О́птинское ста́рчество благоукраси́ся;

ра́дуйся, я́ко тобо́ю житие́ на́ше помраче́нное просвети́ся.

Ра́дуйся, Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества боголе́пное украше́ние.

Кондак 13

О, непобеди́ме стратила́те Небе́снаго Царя́ Христа́, богому́дре ста́рче Варсоно́фие! Тебе́ ака́фистное пе́ние сие́ принося́ще, усе́рдно про́сим тя: яви́ нам благомо́щное твое́ заступле́ние и всем, любо́вию тя почита́ющим, испроси́ у Го́спода оставле́ния грехо́в и а́нгельския кре́пости в по́двизех, да возмо́жем непреткнове́нно пе́ти Го́споду сил: Аллилу́иа.

Молитва

О, пречестна́я и свяще́нная главо́, Небе́снаго Иерусали́ма граждани́не, изря́дный уго́дниче Христо́в и вели́кий О́птинский чудотво́рче, преподо́бне о́тче Варсоно́фие! При́зри от Го́рних высо́т на нас, смире́нных и гре́шных, во умиле́нии серде́ц к тебе́ прибега́ющих, тебе́ бо моли́твенника благоприя́тнаго ве́мы ко Всеми́лостивому Бо́гу. Вознеси́ о нас твоя́ святы́я моли́твы ко Престо́лу Человеколю́бца Го́спода, дабы́ не поги́бнути нам со беззако́нии на́шими, но обрати́тися к покая́нию и исправле́нию, да про́чее вре́мя жития́ на́шего земна́го не в рабо́те греху́ и страсте́м, но в де́лании за́поведей Его́ святы́х и в благоче́стии провожда́ем, и со благо́ю наде́ждою дости́гнем кончи́ны на́шея. В час же сме́ртный наипа́че яви́ся нам, о́тче, засту́пник благи́й, ускори́ на моли́тву о нас, безпо́мощных, и помози́ нам ми́рную и благу́ю кончи́ну улучи́ти, Боже́ственных Та́инств прича́стну, гро́зная мыта́рства возду́шная безбе́дно прейти́ и унасле́довати Го́рнее Ца́рство.

Ей, о́тче приснопа́мятный, не пре́зри нас и не посрами́ упова́ния на́шего, но бу́ди о нас предста́тель немо́лчный к Бо́гу. Па́стырю наш до́брый, упаси́ нас бо́дренными твои́ми моли́твами и сохрани́ ненаве́тны от вся́каго зла, да сла́вим неизрече́нное человеколю́бие Бо́га на́шего, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, и твое́ оте́ческое заступле́ние, во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Молитва ина

О, свяще́нне во́ине и богому́дрый о́тче наш Варсоно́фие, О́птинскаго ста́рчества венцено́сный побо́рниче! Ты сла́ву ми́ра сего́ не возлюби́в, ниже́ по́чести и житие́ разсла́бленно, но во́инскую честь соблю́д до конца́ и земно́е три́знище оста́вив, вво́инился еси́ Царю́ Христу́ и со безпло́тными А́нгелы на де́моны ра́товал, и побе́ды по́чести прия́л еси́. Те́мже под твое́ предста́тельство, я́ко под кре́пкий щит, прибега́ем, и на лук моли́тв твои́х наде́ющеся, мо́лим тя, о́тче препо́добне: уте́ши ны я́ко оте́ц чадолюби́вый, и я́ко сыно́в нас утверди́, облегча́я скорбь належа́щую, избавля́я от нужд ду́ши на́ша. Даждь нам твоему́ житию́ после́довати и неукло́нно соблюсти́ преда́ния святы́х оте́ц, и́хже ты запове́дал еси́ блюсти́ да́же до сме́рти. Ей, о́тче, бу́ди нам побо́рник в мы́сленных бра́нех на́ших, и́хже веде́м со страстьми́ и ду́хи лука́выми, я́ко не́мощни есмы́ и неиску́сни. Ты же, я́ко иску́с послуша́ния проше́д и благода́ть ста́рчества унасле́довав, мо́жеши и нам искуша́емым помощи́. Да под кро́вом моли́тв твои́х храни́ми, воспое́м и просла́вим Подвигополо́жника на́шего Го́спода Иису́са Христа́ со Отце́м и Животворя́щим Его́ Ду́хом всегда́, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Все святые

Святым человеком в христианстве называют угодников Божьих смысл жизни которых заключался в несении людям света и любви от Господа. Для святого Бог стал всем через глубокое переживание и общение с Ним. Все святые, чьи жития, лики и даты поминовения мы собрали для вас в этом разделе, вели праведную духовную жизнь и обрели чистоту сердца.